статья

Текущий момент: «От полиции до милиции и обратно»

Почти неделю назад Дмитрий Медведев произнес слова о переименовании милиции в полицию. Законопроект вынесен на всеобщее обсуждение, и все больше думающих людей задаются вопросом, какой вообще смысл в этом переименовании?
«Нам нужны профессиональные люди, нам нужны сотрудники, которые работают эффективно, честно, слаженно», — сказал президент, упомя­нув «дружинников в погонах». Как будто от того, что милиционер назовут полицейским, что-то в нем кардинально изменится.

Полицейский по-русски - городовой
Полицейский по-русски - городовой

В 2002 г. основные российские министерства пышно отмечали «свое» 200-летие. В МВД тоже проходили торжественные собрания, министр Борис Грызлов учредил ведомственную медаль «200 лет МВД России», которой наградили всех сотрудников, «безупречно прослуживших 20 лет». Между тем, современная милиция никакого отношения к первоначально созданному Александром I министерству не имеет.

К МВД был отнесен лишь надзор за полицией, который не выполнялся в силу отсутствия местных органов управления. По замыслу основателей, в первую очередь графа Михаила Сперанского, МВД должно было заниматься «производитель­ными силами страны» и не иметь охранительных функций. В ведении МВД находились благоустройство, общественное призрение (по нынешнему — соцзащита), почта, статистика, государственные заводы и фабрики, добыча полезных ископаемых, народное продовольствие, ветеринария и множество других сфер, что, собственно, и составляло «внутренние дела».

В этом смысле медаль «200 лет МВД России» нужно утверждать сейчас, потому что 25 июля (6 августа) 1810 г. было образовано Министерство полиции Российской империи, от которого и логичнее вести родословную. Просуществовало оно недолго и через 9 лет вошло в состав МВД.

К чему я? В нашей жизни вообще, и в политике в особенности, символические вещи, то есть то, что служит условным знаком чего-либо, имеют весьма важное значение. Подозреваю, что в 2002 г. решение о праздновании 200-летнего юбилея МВД прини­малось не только для того, чтобы немного приукрасить историю, но и от желания, возможно бессознательного, дистанцироваться от «полиции».

Конечно, мы привыкли за последние годы к этому слову, у нас была «налоговая полиция», сотрудников службы наркоконтроля называют наркополицейскими, хотя официально такого названия нет. Однако в отношении органов правопорядка слово все-таки имеет негативную окраску. Было еще близкородственное слово «полицай», вызывающее вообще омерзительные ассоциации.

Сталин до этого не додумался

В свое время Сталин, которому нужно было опереться на патриотические, исторические корни русской жизни, вернул погоны, офицерские звания, переименовал наркоматы в министерства, ввел нелепую форму с саблей для послов и т.д. Это вовсе не противо­речило духу его государственной великодержавной политики, хотя и не соответствовало предшествующей идеологической риторике «о золотопогонниках» и «царских министрах».

Милиция - это просто народное ополчение
Милиция - это просто народное ополчение

Однако европеизировав названия государственных органов, введя чины и звания, оставив слово «комиссар» только для военкоматов, Сталину и в голову не могло прийти переиме­новать милицию в полицию, а МГБ в жандармерию.

Конечно, слово «милиция» в первоначальном значении вовсе не означало какие-то охранительные органы. Милиция — это просто военное ополчение. В этом значении милиция всегда была в истории и так и называлась, в том числе в Российской империи в XIX веке (милицейские подразделения, в частности, находились в Туркестане, на Кавказе, в Астрахани). Есть она и сейчас — в Швейцарии, например.

«Полиция» и «политика» — однокоренные слова. «Полития» — управление (от «полис» — город). И слово «полиция» в первоначальном значении подразумевало вооруженных горожан, которые следят за порядком. То есть это тоже были «дружинники», как назвал милицию президент Медведев, противопоставляя «профессионализму» полиции.

Вообще лингвистические аргументы в данном случае малоуместны. Есть сотни терминов и латинского, и греческого происхождения, которые вообще не соответствуют тому, что определяют. Геометрия — это не наука об измерении земли, а офицер — не человек, который сидит в конторе.

У социалистов, которые хотели всеобщего вооружения народа, конечно, были какие-то идейные соображения об отмирании функций государства вообще, но Временное прави­тельство в апреле 1917 г., создавая «Народную милицию» взамен распущенных Депар­тамента полиции и Корпуса жандармов в реальности создавало государственные органы принуждения и охраны порядка.

То же самое через несколько месяцев делали большевики. Хотя в постановлении наркома А. И. Рыкова от 10 ноября (наш День милиции) «О рабочей милиции» гово­рилось, что ее учреждают советы (что и имел в виду президент Медведев), но в реальности создавались карательные органы государства.

От лингвистики к политике

Переименование обусловлено желание избавиться от имиджа «оборотней в погонах»
Переименование обусловлено желанием избавиться от негативного  имиджа «оборотней в погонах»

Переименование полиции и большевиками, и Керенским, имело не лингвистический и не идейный смысл, а политический. Нужно было дистанцироваться от старорежимной ненавистной терминологии. Ненавистной всем — ведь потом и на террито­риях белых правительств тоже была «милиция». По этой же политической причине после распада СССР произошло переи­менование в «полицию» в Прибалтике, Грузии, Азербайджане, Молдове.

Нынешнее предложение президента Медведева «вернуть имя», вероятно, тоже продиктовано желанием избавится от «евсюковщины» и прочего негатив­ного наследия. Первым о том, что «принято решение о создании профессиональной полиции», сказал еще в январе Сергей Степашин. Сейчас сам президент.

Несмотря на то, что реформа МВД ведется уже достаточно давно, не покидает ощущение какой-то суетливости, имитации и даже профанации. Только сказал президент про полицию, тут же заменили слова в законопроекте и разместили его на сотнях интернет-сайтов для всенародного обсуждения.

В том, что обсуждение серьезно повлияет на закон, я не верю. Это что-то вроде обсужде­ния сталинской или брежневской Конституций. Предложений будет много, а все сведется к терминологическим поправкам — неграмотное выражение «работник полиции должен» заменят на «обязан» и т.д.

Только что было реальное, но не инициированное властью обсуждение закона о расши­рении полномочий ФСБ. Общественное мнение было очевидным. Но кто к нему прислу­шался? На фоне полного игнорирования мнения граждан по тому закону, обсуждение этого кажется просто игрой.

Кроме как из нынешней милиции, новым российским полицейским взяться неоткуда
Кроме как из нынешней милиции, новым российским полицейским взяться неоткуда

Принципиального, какого-то революционного отличия от старого закона «О милиции» я не увидел. Он вовсе не дает надежду на то, что внутренние органы изменятся. Слова о том, что «сотрудники полиции будут профес­сионально и эффективно выполнять свою работу», по сути, ничего не значат. Где они найдут профессионалов, на улице что ли? Кроме как из нынешней милиции им взяться неоткуда.

Вопрос не в том, как исполнять — и сейчас люди там профессионально работают — а что исполнять. Конечно, нужно оптимизировать численность (у нас на 100 тысяч человек — тысяча работников милиции, в Европе — 250-400), какие-то ненужные функции убирать. Но главное — кого и какой порядок будут защищать органы внутренних дел. Я сильно сомневаюсь, что граждан и их интересы.

Дело вовсе не в конкретных людях, которые там работают или будут работать. Как и везде — там разные люди. Но сам по себе этот институт является репрессивным. Это институт подавления по своей природе, поскольку это специфический орган власти. Власть же есть не что иное, как способность навязывать свою волю даже вопреки сопротивлению.

Если же государственная власть монопольна, если общество элиминировано из полити­ческой сферы, а у нас это именно так, то никогда органы правопорядка, как бы они не назывались, не будут на стороне общества. Они всегда будут защищать правящую бюро­кратию, поскольку являются ее частью, частью государственной машины. Поэтому в условиях нынешней политической системы, в реформу МВД я не верю.

Терминологические же вещи в связи с этим приобретают особый смысл. Нет такого термина «милицейское государство», а «полицейское государство» есть.

Сергей КОМАРИЦЫН
Центр гуманитарных исследований и консультирования «Текущий момент».

Николай Щедрин
заведующий кафедрой деликтологии и криминологии Юридического института СФУ, доктор юридических наук, профессор

Николай Щедрин

В свое время барон Мюнхгаузен вытянул себя за волосы из болота вместе с лошадью, чем показал плохой пример российским реформаторам. Сначала заведут в трясину, а потом… тянут-потянут. Естественно, прежде всего, себя. А потом уж загнанных лошадей. Без опоры на что-либо или на кого-либо.

Вот и теперь по привычному сценарию приступили к реформированию милиции. Основные направления этой реформы представлены в Указе Президента «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел Российской Федерации» от 24 декабря 2009 г. В их числе: освобождение органов от несвойственных функций, исключение их дублирования, разграничение полномочий, сокращение численности милиции, повышение довольствия, реорганизация образовательных учреждений МВД.

О необходимости этих правильных шагов последнее десятилетие говорили все, кроме... руководства МВД. Тем не менее, большинство поручений адресовано именно ему. Поручения розданы, но до сих пор должной ясности по многим вопросам нет. Алгоритм реформирования не доведен до «инструментального» уровня. Например, как быть со следствием или надзором за несовершеннолетними правонарушителями? МВД предполагается освободить от этих функций, но готовы ли другие ведомства их принять?

Предложенное решение некоторых вопросов является спорным. Так, сохранение в структуре ОВД вневедомственной охраны, в сочетании с полномочиями по ли­цензированию частных охранных предприятий, оставит за полицией статус «неестественного» монополиста со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Недостаточно проработаны механизмы реформирования, в том числе финансовые, кадровые.

Попытки «беспогонных» граждан поучаствовать в обсуждении реформаторам из МВД малоинтересны. Помощь правозащитной рабочей группы «Содействие реформе МВД», которая предложила свою концепцию, встречена в штыки. Анонимные «офицеры из центрального аппарата МВД», очевидно, из числа тех, кто «профессионально загнал милицию в болото кризиса», обвинили авторов альтернативной концепции в непрофессионализме.

На мой взгляд, не имея общепризнанной концепции и четкого плана реформы, принимать новый закон, регламентирующий деятельность органов внутренних дел, преждевременно. Законопроект «О полиции» по существу ничего не меняет, а, главным образом, систематизирует положения, подавляющее большинство которых уже есть в нормативных правовых актах разного уровня. Это хорошо, но к чему такая спешка?

Складывается впечатление, что важнейшая новелла законопроекта — переиме­новать милицию в полицию. А бурные дискуссии по этому поводу призваны отвлечь общественность от многочисленных пробелов и погрешностей законопроекта.

Структура нового органа правопорядка в нем совершенно не прописана. Для любопытных в пункте 3 ст. 1 законопроекта сказано: «Состав и структура полиции определяются Президентом Российской Федерации». Мол, что там обсуждать? Как Президент скажет, так и будет.

Совершенно очевидно, что этот закон должен приниматься «в пакете» не только с концепцией и «дорожной картой» реформ, но и с другими нормативными актами, изменяющими компетенцию ведомств, в которые передаются функции МВД, с законами (в том числе конституционными), определяющими полномочия руко­водителей полиции. Но сопутствующих документов и законопроектов до сих пор нет.

Тем не менее, я почти уверен, что в сложившейся политической ситуации президентский проект федерального закона «О полиции» будет принят с минимальными правками. После его принятия все сведется к смене вывесок и перекручиванию табличек на кабинетах.

Сомневаюсь, что рядовым гражданам станет от этого лучше. Более того, связанная с неподготовленной реформой неразбериха далеко не лучшим образом скажется на нашей с вами безопасности.

© ДЕЛА.ru

 

новости

АО «КрасЭКо» запустило новые «термороботы»

АО «КрасЭКо» запустило новые «термороботы»В Большемуртинском районе Красноярского края появились новые автоматизированные блочные модульные котельные «Терморобот» …

 
Dела.ru

Сайт Красноярска
деловые новости

© ООО «Дела.ру»