интервью

Тарас Фурцев: «Мы хотим поменять отношение государства к медицине»

Союз медицинских организаций «Медальянс» — первая и единственная пока за Уралом саморегулируемая организация в области медицины — подвела итоги своей работы за год. В течение 2014-го СРО продолжало выстраивать отношения с государственными структурами и партнерами по бизнесу, занималось разработкой внутренних стандартов, решало уже знакомые проблемы с ОМС и лицензированием и принимала новые вызовы, столкнувшись с явлением «потребительского терроризма». Обо всем этом ДЕЛА.ru поговорили с нынешним председателем правления СРО СМО «Медальянс» Тарасом Фурцевым.

Тарас Фурцев
Тарас Фурцев, председатель правления
СРО СМО «Медальянс»

— Тарас Владимирович, каковы, на ваш взгляд, результаты работы объединения в прошедшем году? Ожидаемы ли они?

— Да, скорее ожидаемы. Не скажу, что за год увеличилось число участников нашей организации — их немного, на сегодня 31 организация, но это сопоставимо с представленностью в аналогичных СРО других городов и составляет 10—15% рынка.

На сегодня именно такова доля социаль­но активного населения, людей, которые готовы что-то менять в общест­ве, в биз­несе — в нашей профессио­наль­ной сре­де, медицинском сегменте. Не думаю, что стоит ждать большого притока, это мой прогноз.

— То есть ваша СРО собрала всех активных участников рынка.

— По сути, да. Причем не только в Красноярске: сейчас в «Медальянс» готовятся вступать иногородние клиники, например, из Владивостока, Иркутска.

— Удобно ли будет налаживать взаимодействие на расстоянии?

— На сегодня удаленность не важна. Она легко преодолевается с использованием интернета, скайпа и других современных технологий. СРО — это федеральная структура, и здесь, я считаю, надо мыслить глобально. Во Владивостоке нет СРО — так почему бы не воспользоваться уже созданным? Так же и в Томске, Новосибирске, клиники которых входят в «Медальянс». Нужно работать со всеми, не руководствуясь территориальным принципом. Мы открыты для всех регионов нашей страны!

Только когда в каждом городе будет свое СРО, а может, и не одно, — я вот считаю, что для миллионного города одной такой организации мало, — мы будем жить на другой ступени развития медицины, система станет более цивилизованной. Тогда, может, и станет неактуальным прием в общество иногородних участников. Но на сегодня мы открыты для работы со всеми.

— А насколько сейчас, на ваш взгляд, цивилизация проникла в сегмент медицинского бизнеса? Расскажите о самых значимых итогах года для «Медальянса».

— Выделю несколько важных моментов. Во-первых, в 2014 году мы все-таки добились того, чтобы включить своего представителя в комиссию, которая занимается распреде­лением так называемых объемов в системе ОМС, обязательного медицинского страхо­вания. Почему это было необходимо? Процесс распределения всегда был и есть очень темный, мы ранее столкнулись с явным сопротивлением со стороны чиновников, не желающих видеть представителей частных клиник в комиссиях ФОМСа, на собраниях.

И вот в результате многочисленных обращений, ходатайств, заявлений нам удалось включить в комиссию своего представителя. По крайней мере, сегодня у нас есть информация о том, что там происходит, появились какие-то механизмы влияния, пусть пока и не очень эффективные.

— А конечная цель какова?

— Лоббирование интересов нашего общества и вообще интересов частных медицинских клиник, готовых брать на себя социальные обязательства в системе госгарантий. Изменить законодательство в части финасирования, чтобы можно было реализовать схему ОМС + ДМС, ОМС + собственные средства.

Что еще хочется отметить? За год «Медальянс» участвовал в трех серьезных конферен­циях. Весной наши представители выступили с докладом на московской конференции по вопросам ОМС с участием федерального ФОМС и минздрава, организованную Нацио­нальным медицинским союзом, членом которого является наше СРО. Таким образом, в столице нас услышали, узнали о проблемах, с которыми сталкивается красноярская медицина.

Еще одна конференция, на которой мы выступали, была организована Национальным медицинским союзом совместно с Роспотребнадзором. Доклад «Медальянса» касался экспертизы — сроков получения экспертных заключений, что также является большой проблемой. Наконец, наш представитель выступал на конференции с участием депутатов Госдумы, которые были идеологами создания СРО в России, так что мы обозначили себя и в этом ракурсе.

Кроме того, в прошлом году нам удалось включить своего представителя в экспертный совет УФАС по Красноярскому краю. Мне это представляется важным достижением: набираем обороты, опыт работы и статус.

— И, возможно, рычаги для осуществления своих планов.

— Совершенно верно, и рычаги. Так, в УФАС мы стремились потому, что это надотрасле­вое ведомство, и участие в работе совета позволит решать какие-то задачи в интересах нашего профессионального сообщества, чтобы потом уже выходить с инициативами на отраслевое ведомство, минздрав.

Хочу отметить в качестве итога работы «Медальянса» за год и то, что мы налаживали практическое сотрудничество с лечебными учреждениями.

Из краевых медицинских организаций с нами хорошо сотрудничает онкологический диспансер в лице главврача Андрея Модестова. Мы ежегодно проводим семинары по онковыявляемости и онконастороженности для врачей частных клиник, особенно дерматологов, стоматологов, гинекологов, лор-специалистов. Получаем положительный опыт: если удается в результате выявлять хотя бы по 1—2 случая в год, я считаю, семинары организуются не зря. Налажена также связь по направлению больных в специализированные стационары.

— Раньше, насколько я знаю, направление больных из частных клиник было проблемой.

— Да. Каждый год эти вопросы поднимались, и неизвестно было, как их практически решать. Теперь мы работаем над этим. Пытаемся также транспонировать принятую модель взаимодействия на другие области. Например, начали выстраивать отношения с Федеральным центром сердечно-сосудистой хирургии.

Что касается внутренней политики, то в своей структуре мы много занимались самокон­тро­лем, стремясь достичь высокой планки качества. Так, четко определили регламенты внутренних проверок, разработали стандарты и утвердили их.

— Каковы ваши планы как председателя на ближайший год?

— В этом году мы хотим провести форум частных медицинских организаций России,

уже утвердили этот план на общем собрании партнеров. Несмотря на то, что всех пугают масштабным кризисом, разработана концепция довольно масштабного мероприятия. Хотим пригласить лекторов федерального уровня. Собственно, нечто подобное мы делали два года назад еще в статусе некоммерческого партнерства. В этот раз мы заручились поддержкой губернатора Красноярского края, и кроме того, он предложил активно содействовать в проведении данного мероприятия.

— Какие цели преследует такой форум?

— Консолидация медицинского сообщества, совместная выработка резолюции — предложений, которые можно было бы направить в Госдуму, правительство РФ.

— Это означает, что вы хотите что-то менять. Что именно и какие для этого требуются действия?

— Конечно: мы хотим поменять отношение государства к медицине. Вопросов очень много, критиковать можно долго, но мне бы не хотелось сейчас заниматься голой критикой. Назову основные проблемы: ОМС, система лицензирования медицинской деятельности и потребительский терроризм.

— Давайте подробнее о каждой.

— Возьмем ОМС и частные клиники. По-прежнему остаются непонятными критерии включения медицинских организаций в систему получения объемов: они абсолютно непрозрачны.

Подать заявку в систему ОМС просто — надо написать ее до 1 сентября и послать по почте в региональный ФОМС и минздрав, заявив, какие объемы вы хотите получить, и вас автоматически включат в реестр медицинских организаций, оказывающих медпомощь по системе госгарантий.

Но дальше — темный лес. Начиная с информирования: нет никакой обратной связи. Первый год мы бились над этим вопросом. В 2013 году, например, объемы были рас­пределены еще в январе, а уведомили нас об участии только в апреле. На сегодня мы договорились, что оповещать нас чиновники будут, но по-прежнему непонятно, по каким критериям распределяются объемы, кому дать, кому не дать.

К примеру, в 2013 году в наши стоматологические клиники ходили жители близлежащих домов, получая бесплатную помощь по ОМС. Через одного они спрашивали: а допла­чивать надо? Потому что в муниципальной поликлинике им нередко приходилось доплачивать, например, за пломбы, не говоря уже о том, что на «государственное» лечение нужно заранее записаться, съездить лично за талоном, потом еще раз через весь город приехать на прием… Гораздо удобнее было бы, если бы небольшие клиники, которые есть в каждом спальном районе, взяли на себя медобслуживание по ОМС.

Причем они особо заинтересованы в том, чтобы делать свою работу качественно и пломбы, например, не приходилось переделывать — а это означает уменьшение затрат по страховой части. Я вообще считаю, что

в стоматологии, по крайней мере в Красноярске, можно полностью отказаться от семи государственных поликлиник,

а объемы ОМС перераспределить между более чем 200 частными стоматологическими кабинетами и клиниками. От этого выиграют бюджет, город и горожане.

Не понимаю, кому плохо от того, что людям удобно лечиться рядом с домом, получая качественную помощь.

Удобно это и бизнесу. Не нравится это, видимо, только чиновникам. Ведь если отдать объемы частникам, то, получается, надо будет закрыть государственные клиники, сократить врачей, продать часть площадей, а кем тогда руководить, зачем держать такой огромный штат в минздраве? В этом, видимо, и лежит вся соль проблемы.

Чиновники предпочитают вбухивать деньги в черную дыру, вместо того чтобы отдать пациентов частным клиникам и избавить государство от головной боли со сменой оборудования и содержанием помещений. А если качество лечения у частников еще будет контролироваться в СРО, где работает внутренний аудит, то отпадут и вопросы о стандартах оказания медпомощи.

О проблемах ОМС и надо говорить. Вообще в этой системе много путаного и непонятного. Взять страховые компании — у нас неясно, что они делают, кроме того, что наказывают за неправильное оформление карты.

Страховщики не несут никакой ответственности, в то время как во всем мире они разделяют риски и отвечают за качество лечения, контролируют его через профессиональные сообщества врачей.

У нас же лечебное учреждение — козел отпущения, а качество никого не интересует.

Для наших страховых компаний получается тем лучше, чем больше ошибок в оформлении документов и чем хуже лечат в клинике.

Большой поток пациентов, получивших некачественное лечение, возвращается снова и опять государство платит через страховую компанию, для которой чем больше пациентопоток, тем больше денег останется. А звено профилактики и обследования вообще не работает. Получается, что это и не страхование, а что-то другое… Словом, в этой области тоже надо многое менять.

Еще одна проблема — требование вести раздельный бухучет. Понятно, что в государственной медицине это делается для исключения коррупционной составляющей. Но для чего такое требование частным клиникам — они что, могут украсть сами у себя? Я считаю, что частные медорганизации, которые участвуют в системе ОМС, не должны заниматься раздельным бухучетом и нести издержки на покупку специальных дорого­стоящих программ, постатейный бухучет. Многие вещи нужно упрощать.

— Подходить дифференцированно.

— Да. А не руководствоваться принципом, как нам заявила начальник одного из отделов, занятых в распределении объемов, — «не хотите — не работайте, не лезьте». Нормально слышать такое от чиновника?

— Для них улучшение ситуации вообще не является целью? Проще существовать в какой-то схеме, а плохая или хорошая она, никого не интересует…

— По сути, я считаю, это подрыв государственности.

В обществе в результате растет социальная напряженность. К нам, например, по ОМС продолжали идти весь прошлый год, удивлялись, почему мы больше не оказываем помощь. А нам не выделили объемов.

Как объяснили чиновники, объемов не хватает государственным клиникам. Так им не будет хватать никогда! Бюджетные деньги, и немалые, распределяются нерационально, зачастую покупаются аппараты, на которых никто не работает…

— С лицензированием, говорите, тоже есть проблемы? С прошлого года дело не сдвинулось с мертвой точки?

— В лицензировании, на мой взгляд, коррупционных возможностей не меньше, чем в ОМС. Начнем с того, что для получения лицензии нужна экспертная оценка Роспотреб­надзора. На это по закону отводится 60 дней, а после заключения приходится ждать еще 45 рабочих дней, чтобы Минздрав проверил документы и выдал лицензию. Что можно оценивать в клинике площадью 70 кв. м в течение двух месяцев при заявляемых 5—7, а то и трех видах деятельности?

В нашем крае надо изменить подход к лицензированию. Из достаточно формальной узаконивающей процедуры его раздули в непонятно что!

Вот последний пример. Недавно приняты незначительные поправки к закону о лицен­зировании. Но если в Москве они почти никак не отразились на клиниках, то именно в Красноярске чиновники прочитали их таким образом, что теперь, чтобы внести какой-либо новый вид в лицензию, надо приложить полный пакет документов по всем видам, по которым клиники уже работают годами. Хотя там ничего не менялось! Загрузить всех бумагами, которые чиновники будут рассматривать и искать, к чему придраться! Им что, спрашивается, нечем заняться? Это так мы повышаем эффек­тивность государственного управления в период кризиса?

Долгие сроки порождают коррупцию.

Хочешь ускорить экспертную оценку, сталкиваешься с коррупционными схемами. И это официальная услуга…

Но почему за дополнительные деньги сделать экспертизу быстро можно, а без них нельзя? После этого документы направляются в минздрав, и эксперты просто проверяют их наличие — в течение целых 45 рабочих дней. Быть может, это оправдано для отдаленных районов, но в городе реально уложиться и в гораздо меньшие сроки. Мы предлагаем установить их в пределах 20 дней.

В целом я считаю, что нужно адаптировать законодательство под разные медицинские учреждения.

Для небольших клиник, которые входят в СРО, вполне возможно сокращение времени экспертизы и выдачи заключений, тем более при наличии внутреннего аудита. Иначе что получается? Купи оборудование, сними помещение, сделай ремонт, найми персонал — а потом сиди полгода, пока придет лицензия. К чему это опять же приводит? Многие начинают вести прием пациентов втихаря. А потом приходят контролирующие органы и собирают штрафы.

Летом наши представители встречались с губернатором, он дал поручения сократить внутренним регламентом сроки лицензирования, в частности, для СРО.

Но ничего не сделано и по сей день.

Будем и дальше говорить и писать об этом. Более того, процедура до лицензирования еще более усугубилась и забюрократизировалась. И это почему-то только в красно­ярском минздраве трактуют так: в Москве, например, горздрав выдает лицензию на дозаявляемую деятельность, не требуя собрать документы на уже осуществляемую медицинскую деятельность.

На мой взгляд, СРО работает в помощь самим чиновникам. Во-первых, это дополни­тельная проверка качества. Во-вторых, организации поручаются друг за друга и отвечают еще и материально. Мы не берем под нашу крышу тех, у кого в клинике разруха, как после атомной войны. Отклоняем заявки клиник, которые не соответствуют нашему представлению о внутренних стандартах.

— Вы упомянули еще об одной проблеме нашего времени — потребительском терроризме. Что вы имеете в виду?

— Мы столкнулись с этим явлением в 2014 году. И тоже собираемся поднимать тему на форуме, других федеральных площадках, пытаться изменить законодательство.

Приведу пример «террористической атаки». Некий пациент пишет заявление в Роспотребнадзор, прокуратуру, другие надзорные органы с жалобой на частную клинику. Ведомства выходят с проверками, но в медорганизации выясняется, что такого пациента у них никогда не было, его данных нет в реестре, услуг здесь никогда не получал ни он, ни его родственники.

Тем не менее проверка проводится, может, что-то и находит, а может, и нет, но это создает нервозную обстановку, отнимает время у руководителей… В итоге выходит, что пациент вымышленный, и некто просто решил твою клинику «закошмарить», а закошмарить у нас можно кого угодно.

В результате многие клиники уходят в тень. Куча медицинских организаций у нас работают так, и никто никогда их не проверяет. А в легальном медицинском бизнесе люди платят налоги, «социалку», плюс еще и подвергаются атакам виртуальных пациентов.

В качестве адреса заявители указывают какие-то общежития, где никто не проживает. Но ведомства, прежде чем устроить проверку в клинике, ничего не выясняют, действуя по закону, а затем просто отправляют жалобщику ответ. Люди зря тратят колоссальные ресурсы, время и бюджетные деньги, обратная связь их не интересует.

— Что вы предлагаете?

— Не выходить с проверкой, если человек не зарегистрирован по этому адресу либо никогда не получал помощь в этой клинике: ни он, ни его родственники.

Нужно сначала доказать, что имел место и факт обращения к врачу, и факт получения некачественной услуги. Иначе получается, что проверки проводятся, по сути, в результате анонимных жалоб.

Конечно, наше СРО проводит свои проверки по подобным фактам, участвует в сопровождении таких проверок и разбирательств. Также хотелось бы сказать, что «Медальянс» является членом Российской общественной организации «Опора России», которая отстаивает интересы предпринимателей и также помогает в решении подобных проблем.

Сейчас много говорят о создании комфортных условий для бизнеса. Но в реальности клиники могут затерроризировать такими проверками по инициативе людей, которые никогда в них не обращались. Закон изменить мы пока не в силах, но с инициативами выступать планируем. В апреле «Медальянс» будет участвовать в конгрессе, который в третий раз организует в Москве Национальный союз частных медорганизаций России. Хотим говорить как раз об этих проблемах.

Дмитрий БОЛОТОВ
ДЕЛА.ru

© ДЕЛА.ru

 

информация
новости

Стоимость проезда в автобусах Красноярска поднимется на 6 рублей Стоимость проезда в маршрутных городских автобусах Красноярска повысится на 6 рублей с 1 февраля 2022 года и составит 32 рубля за поездку. Об…

Алексей Туманин: «Контейнеропоток увеличивается из года в год» 2021-й стал для Красноярской железной дороги годом напряженной и масштабной работы. Росли грузоперевозки, отправлялись по назначению новые контейнерные…

Анна Бель: «Люди уходили в реанимацию и уже не возвращались» Депутат городского совета Железногорска Анна Бель не верила в опасность коронавируса, пока болезнь не поразила всю ее семью и не забрала сына. Врачи вытащили…

 
Dела.ru

Сайт Красноярска
деловые новости

© ООО «Дела.ру»