интервью

Ирина Прохорова: «Главное — поставить обществу правильный диагноз»

КРЯКК никогда не была площадкой для выяснения политических отно­шений. Ни специально заявленных дискуссий на «самые злободневные темы», ни политических перформансов или акций здесь не устраивали ни разу. Однако, как призналась на открытии VI красноярской ярмарки Ирина Прохорова, соучредитель и председатель экспертного совета Фонда Прохорова, «книга и организованное вокруг нее обсуждение сами часто выводят на такие вещи»…

Ирина Прохорова
Ирина Прохорова, соучредитель и председатель экспертного совета Фонда Прохорова:
«В обществе идет диалог о проекте будущего, в котором нам предстоит жить»

— Ирина Дмитриевна, во время нашей прошлой встречи, ровно год назад, вы говорили о важности «боев за прошлое»: именно от того, как мы интерпретируем свою историю, будут зависеть наши дальнейшие представления о человеке, о государстве… (см. подр. «Ирина Прохорова: «Кто сказал, что мы хотим жить в идеальном государстве?»).

За это время в общественно-политической жизни страны произошло множество событий, в том числе таких, которые год назад и представить было невозможно. Как вы считаете, у этих «боев за настоящее и будущее» определяется хоть сколько-нибудь сформулированная цель? Или это больше «настроение»?

— Я думаю, за это время произошла кристаллизация основных направлений общест­венной жизни. Год назад мы наблюдали нарастание всеобщего недовольства, а дальше возникла своеобразная развилка — есть те, кто вышел на улицы в стремлении отстоять идеи открытого общества, вписанного в международный контекст. И есть «встречное движение» — попытка привести жизнь в привычное многим состояние закрытости, с жесткой авторитарной системой управления. Столкновение этих двух трендов — это, как мне кажется, мучительное раздумье общества о самом себе, о сложившейся в нем ситуации.

Примечательны и разговоры о возникшей в период волнений «новой интеллигенции» — а ведь долгое время ни о чем таком речи не было; этот вопрос даже на повестке не стоял у интеллектуального сообщества, которое динамично развивалось в 90-е годы.

А как только подобные разговоры начинаются — это всегда симптом переоценки цен­ностей внутри общества. Сейчас идет напряженный если не диалог, то спор разных его частей о проекте будущего, в котором нам предстоит жить. Как разрешится этот конф­ликт и что перевесит — зависит и от совокупной деятельности множества людей, и от политической воли отдельных персон. Ситуация действительно драматическая — но вместе с тем и неизбежная.

— Мне показалась весьма точной мысль одного экономиста, заявившего, что западная демократия более эффективна, чем российская, уже потому, что политизирована по минимуму: скажем, во время парламентских выборов там идет спор на уровне каких-то экономических нюансов, конкретных социальных мероприятий. То есть в основе всего — экономическая целесообразность и уважительное сосуществование граждан. А у нас это вечная борьба абстрактных идей, которая по определению ни к чему не может привести. Вы согласны с таким мнением?

— Не совсем. Когда мы говорим о западных демократиях, то часто все валим в одну кучу. А для лучшего понимания точек роста в собственной стране, для определения сходств и различий с Западом нужно все-таки осознавать, что и там существуют разные модели демократии. Ее английский, немецкий, французский варианты — совершенно разные исторические конфигурации, у них разный принцип функционирования.

Да, в основе у всех — общечеловеческие ценности: несомненное уважение индивида, его защита от произвола государства, экономическое благосостояние, неразрывно связанное с системой прав и свобод. Но дело в том, что политическая риторика во всех странах разная. И везде есть своя собственная социальная метафорика, которая, возможно, говорит в целом об одном и том же, но выражает это по-разному.

То, что в России напрямую об экономике говорят немного, не значит, что это не беспо­коит людей. Просто мне кажется, что язык, который воспринимает российское общество, — это, скорее, язык идей и культуры. Им и формулируются очень важные политические и экономические вещи.

Кстати, одной из главных ошибок демократов 90-х была как раз неправильно выбранная риторика. Они наивно и буквально воспроизводили западную экономическую термино­логию, а российское общество плохо считывает подобные вещи. Это не его голос.

А развивать собственный, внятный всем политический язык — вполне реально. Как и научиться отличать высокопарную трескотню от действительно серьезных вещей. Все это дело времени, самовоспитания и терпения. Мы же сразу ожидаем от людей немыс­лимого, а ведь за один день ничего не решается.

У нас еще очень молодое общество. И при этом наша выборная система, сколько бы порочна она ни была, уже никак не сопоставима с советской безальтернативной сис­темой и отсутствием у людей возможности принимать какие бы то ни было решения вообще.

На последних выборах самый позитивный, с моей точки зрения, момент — это огромное число наблюдателей, которые сами пришли, чтобы проконтролировать происходящее, повлиять на его исход. Сейчас не меньшие страсти разгораются вокруг региональных, муниципальных выборов — людям не все равно.

Ирина Прохорова
Толерантность в России считают смешной

Ну а что касается того, какие лозунги при этом выдвигаются, какие вопросы решаются…

Знаете, и тут мы не хуже и не лучше остальных. Другое дело, что наша национальная, исторически сложившаяся мифология заставляет нас бросаться из крайности в крайность — то кичиться некими «собственными уникальными ценностями», то посыпать голову пеплом, поскольку у нас «все не как у людей».

К реальной жизни и то, и другое имеет мало отношения. Оттого мы и не замечаем точек роста, на которые можно опереться. Оттого и имеем в виду картинку некой «усредненной Европы», которой в действительности не существует.

— А «национальная мифология» — вещь в принципе преодолимая? Призвать «жить в реальности», как мне кажется, легче, чем это воплотить…

— Главное, к чему мы должны стремиться, — это гуманизация общества. Сейчас оно очень жестокое — сохраняются и работают все чудовищные репрессивные механизмы, пришедшие из тоталитарного прошлого. Если для представителей власти и рядовых граждан самое эффективное решение проблемы — поставить к стенке, посадить и «не пущать», то это болезненные шрамы истории нашего государства, истории наших нравов.

Вот это и нужно преодолевать, пересматривать всю систему сложившихся отношений, — здесь нельзя плыть по течению. Другое дело — как именно это объяснять людям, как преподносить. В этом смысле нет каких-то неизменных рецептов — но есть, опять же, возможность посмотреть, как близкие нам проблемы решаются в меняющемся мире.

Европейские страны, например, столкнулись с проблемой огромного числа мигрантов, которые сейчас составляют уже значительную часть населения континента. При этом никто никогда не разрабатывал специальные программы социализации этих людей, никто не думал о том, что происходит, когда дети из разных культур учатся бок о бок. Или о том, как находить в этой ситуации компромисс, как уважать мнение другого. И вообще — другого. Разве ситуация у нас не сходная? Нельзя сказать, чтобы они в ней уже разобрались, но там идет поиск возможностей сосуществования. Толерантность это называется — термин, который у нас почему-то осмеивается…

Общих трендов в разных странах множество — есть индивидуальные подходы к решению одинаковых проблем. И самое главное здесь — поставить четкий социальный диагноз. А как это сделать, если собственную страну мы представляем хуже, чем страны, в которые ездим отдыхать?

Даже такие простые вроде бы вещи, как организация книжной ярмарки, — это, помимо прочего, возможность для людей из Петербурга и Москвы увидеть новых людей, другую культуру, открыть для себя Россию. Узнавание страны дает нам понимание собственных сил, возможностей, помогает расставлять приоритеты. И… может быть, в итоге все окажется не столь безнадежно, как нам кажется и как это диктуют социальные мифы.

Вот вам пожалуйста — КРЯКК. У нас принято говорить, что никто сегодня не читает, особенно дети. Да нет же — взгляните: ВСЕ читают, а дети сутками не вылезают отсюда. Это реальность. А у нас всё копится и копится огромное количество ложных мифов, мы варимся в предубеждениях, литературных штампах, вместо того чтоб реальность эту изучать….

— Здесь, может быть, уместно вернуться к разговору о появлении «новой интеллигенции», нового искусства...

— Пожалуй, «новая интеллигенция» — это все-таки тоже метафора, необходимая для понимания происходящего. Сейчас на общественную арену выходит новое, первое пост­советское поколение — детей, которые выросли в 90-е годы. У них другое представление о свободах, о достоинстве, о качестве жизни.

И их протест — это протест против попытки продолжать такое полусоветское-полувар­варское существование, когда человек никому не нужен, когда он либо пушечное мясо, либо население, либо электорат, но никак не самоценность. Смысл их протеста — государство должно признать приоритет человеческой жизни и достоинства как стержень своей стратегии, а не призывать к терпению или жертвоприношению ради абстрактных идей государственной мощи. Кстати, среди «новой интеллигенции» довольно много гуманитариев, деятелей искусства, писателей в том числе...

Ирина Прохорова, интервью
«Государство должно признать приоритет человеческой жизни и достоинства»

— Как известно, ленинское определение «очень своевременная книга» для кого комплимент, а для кого и оскорбление… Вряд ли чрезмерная политизирован­ность когда-то шла искусству на пользу…

— Это трудный вопрос. Искусство может быть политизировано по-разному. Во всем мире есть произведения радикально политизированные. Есть такие и в России. Но спектр художественности у нас традиционно широк, а потому и, условно говоря, «протестная литература» много шире, чем собственно политические лозунги. Это, скорее, борьба за гуманистическое пространство, за расширение возможностей человека; это пересмотр собственных представлений о себе и людях. То есть это такое «пестрое» движение, которое лишь опосредованно связано с собственно политикой. И лично мне это глубоко симпатично.

Фрагмент интервью Ирины Прохоровой изданию ДЕЛА.ru

Юлия СТАРИНОВА
Фото и видео Тимура ДУРАКОВА
ДЕЛА.ru

© ДЕЛА.ru

 

информация
новости

Стоимость проезда в автобусах Красноярска поднимется на 6 рублей Стоимость проезда в маршрутных городских автобусах Красноярска повысится на 6 рублей с 1 февраля 2022 года и составит 32 рубля за поездку. Об…

Алексей Туманин: «Контейнеропоток увеличивается из года в год» 2021-й стал для Красноярской железной дороги годом напряженной и масштабной работы. Росли грузоперевозки, отправлялись по назначению новые контейнерные…

Анна Бель: «Люди уходили в реанимацию и уже не возвращались» Депутат городского совета Железногорска Анна Бель не верила в опасность коронавируса, пока болезнь не поразила всю ее семью и не забрала сына. Врачи вытащили…

 
Dела.ru

Сайт Красноярска
деловые новости

© ООО «Дела.ру»