интервью

Игорь Максимов: «Мы боремся за каждого потребителя»

О планах СГК по развитию сетевого хозяйства, борьбе с должниками и ходе подготовки к отопительному сезону ДЕЛА.ru поговорили с директором дивизиона «Тепло» Сибирской генерирующей компании (СГК) Игорем Максимовым.

Игорь Максимов
Игорь Максимов, директор дивизиона «Тепло» Сибирской генерирующей компании

— Игорь Иванович, совсем недавно компания представила свою страте­гию до 2016 года. А ведется ли плани­рование на более далекую перспек­ти­ву?
— Действительно, сейчас в недрах компании идет разработка стратегии работы в Красноярском крае и Красно­ярске в частности до 2030 года. Этот взгляд на 15 лет вперед говорит о том, что здесь, в Красноярске, тепловых мощ­ностей СГК достаточно, чтобы удво­ить снабжение потребителей теплом. Три наших станции готовы отопить «второй Красноярск», и возможности компании в этом плане не ограничены.

Сложность состоит в том, что мы не можем довести до потребителя эту тепловую энергию в отдельных частях Красноярска из-за ограничений в сетевом хозяйстве.

Поэтому с 1 января 2013 года мы создали, структурировали отдельную компанию («Красноярская теплотранспортная компания») и постарались объединить в этом юридическом лице все функции, связанные с сетями и сбытом. С управленческой точки зрения это помогает лучше концентрировать наши усилия и вырабатывать более взвешенную стратегию.

В основном стратегия работы компании в Красноярске будет касаться наших планов развития сетей.

Ситуация примечательна тем, что здесь в этом процессе очень серьезную помощь нам оказывает город.

В Красноярске уже несколько лет действует плата за присоединение к тепловым сетям, которая собирается с застройщиков.

— То есть плата за техприсоединение благотворно сказывается на развитии сетевого хозяйства по сравнению с другими регионами?
— Безусловно. В этом отношении в Красноярске все оценено правильно, приняты верные политические решения, которые дают возможность развивать город.

Другой вопрос, что эту плату за техприсоединение мы не можем направлять на ремонт существующих сетей, она идет только на строительство новых трубопроводов. В Крас­ноярске мы эксплуатируем практически 1 тыс. км сетей. И затраты, необходимые на их поддержание, включены в тарифы. Тариф утверждается регулирующими органами, в рамках него мы и существуем.

К сожалению, тарифная политика не позволяет инвестировать серьезные средства в реконструкцию и ремонт существующих сетей. А они имеют физический износ в 45%.

— Каковы выходы из этой ситуации? Повышать тарифы?
— Необязательно. Чтобы справиться с проблемой, нужны деньги. А откуда их взять — это уже область политических решений, на это есть исполнительная власть и депутаты.

Нужно принимать решение, куда инвестировать бюджетные средства, что важнее: детские сады, стадионы, дома отдыха или тепловые сети. Проблему можно найти выход либо за счет денег граждан, то есть залезать к ним в карман, чему мы противимся, либо за счет бюджетных ассигнований, то есть того источника, который и предназначен для развития городов.

Есть и другие варианты. Например, в Красноярске присутствуют и тепловые сети, которые принадлежат городу и сдаются в аренду «КрасКому», «КрасТэку». Они являются предприятиями-транзитерами нашего тепла, и мы около 500 млн в год платим им за транзит. Мы так осторожно городу говорим: отдайте их в аренду нам. Имея единый комплекс, мы будем тратить на их содержание явно не 500 млн, а около 300. И высвободившиеся 200 под контролем и чутким руководством власти направим на ремонт. Есть и много других вариантов, где и как сэкономить бюджетные средства.

— При наличии денег СГК готова увеличить объем ремонтов?
— Да, наш ресурс — технический, технологический, научный — позволяет это сделать. Естественно, освоить 10 млрд в течение сезона ремонтов мы не можем, максимум — 600—800 млн, просто потому, что работать нам приходится в условиях живущего своей жизнью города. Мы можем освоить и большие средства, но тогда нам придется перерыть весь город, и жизнь в нем остановится. А 600—800 млн — тот разумный предел, который и позволит решать проблемы, и создаст минимум неудобств для граждан.

— Со своей стороны компания выходит на власть с предложениями?
— Конечно. Мы в последние 2 месяца интенсивно ведем диалог с краевыми и городскими властями. Вместе с краевой властью принимаем участие в разработке официального юридического документа — схемы теплоснабжения Красноярска. В первом чтении она должна быть готова к декабрю, а в первом квартале будущего года — направлена на утверждение в министерство энергетики.

Эта схема на 30 лет вперед должна определить, какие теплоисточники в городе должны остаться,

сколько их должно быть, как должна быть эффективно организована система теплоснабжения в городе, чтобы это тепло являлось как можно более недорогим.

Здесь никакого секрета нет. Возьмите любую котельную города: стоимость 1 Гкал там почти в 2 раза выше, чем стоимость этой же гигакалории тепла на любой из наших ТЭЦ. Потому что на котельной килограмм угля расходуется только на тепло, а у нас — и на тепло, и на выработку электричества. То есть происходит когенерация. У нас самое дешевое тепло, и при этом мощности, возможности выдать это тепло практически безграничны. Все упирается в сети. Их нужно развивать.

Схема теплоснабжения должна ответить на все вопросы строителей, чиновников, жителей, и в процедуре принятия этой схемы предусмотрены публичные слушания.

— Вы упомянули о реверсивной теплотрассе, которая сейчас строится на Октябрьском мосту. Может, логичнее не тянуть трубу с правого на левый берег, 
а построить на левом еще одну ТЭЦ?

— Логичнее, но дороже. Построив реверсивную теплотрассу, мы дополнительно сможем передать с берега на берег 300 Гкал в час. Чтобы с нуля построить источник аналогичной мощности, нам бы потребовалось больше 2 млрд руб. А при строительстве реверсивной трассы планируем уложиться в 900 млн руб. Кроме того, реверсивная трасса хороша тем, что она может работать в обоих направлениях. То есть в разы увеличивается надежность всей системы.

— Часто звучат мнения, что деньги на строительство новых объектов теплоэнерге­тики лучше направить на ремонт существующих сетей. Возможно ли это?
— Законодательство не позволяет. Реверсивная теплотрасса строится за счет платы за техприсоединение новых потребителей. За счет инвестиционной программы выделять средства на ремонт мы не можем. Законодатель подразумевает, что эти деньги должны собираться в рамках тарифов либо за счет иных источников. В том числе и за счет инвестпрограмм мэрии.

Но мы за время своего существования — СГК существует 5 лет — практически не взяли из бюджета ни копейки.

Нам и не предлагали, хотя всем остальным красноярским предприятиям, которые занимаются теплоснабжением, предлагали и давали, и существовала такая добрая традиция — за счет бюджета что-то делать, ремонтировать, вкладывать. Но СГК не финансировали, ведь почему- то считается, что «они там в Москве акулы и олигархи», «в огород сходят, нарежут капусты и привезут».

— Недавно СГК объявила о сотрудничестве с Цементным заводом, который ранее обслуживался с помощью котельной. Планируется ли продолжать такую практику?
— Да. Наша стратегия заключается в том, что каждая новая проданная гигакалория — это для предприятия, для СГК благо. Поэтому мы сейчас боремся за потребителей, в том числе и за тех, которые ушли когда-то от нас.

Мы признали: стратегия последних лет, которая постулировала, что нам хватит того, что есть, была ошибочна. И сейчас боремся за каждого, даже самого небольшого, потребителя.

— Какие-то трудности, препятствия при заключении этого и подобных соглашений возникали?
— Конечно, поскольку слаб человек. Вот есть новый потребитель. Это значит, он сейчас питается от другого источника. И там тоже есть директор, у директора секретарша, бухгалтер, водитель — то есть круг людей, которые «живут» за счет этого потребителя. А мы хотим их подвинуть и сказать ему: «Возьми тепло у нас, у нас в 2 раза дешевле».

Но это означает, что там человек 100 останется за бортом. И компании начинают выдумывать 100 и 1 причину в пользу того, что только они должны поставлять это тепло, пусть в 2 раза дороже, пусть за счет дотаций из бюджета, но только они. И начинается: «Ты хочешь меня без хлеба оставить, семью без средств?»

Это не нормальная конкуренция: здесь она переходит в плоскость политическую, морально-нравственную, какую угодно, но только не денежную.

А за этим уже следует, что кто-то цивилизованно сопротивляется, кто-то нецивилизованно, бывает и такое.

— Подготовка к отопительному сезону идет полным ходом. Если ли первые итоги, результаты?
— Этот период очень скоротечен. Июнь, июль, август, может, сентябрь — 3—4 месяца у нас есть, чтобы сделать основные ремонтные работы. Сейчас все сконцентрировано на том, чтобы за этот отрезок успеть реализовать все наши планы. Не скажу, что они грандиозные. В тарифе на ремонтные работы нам заложено около 400 млн рублей. При том, что эти деньги направляются не только на ремонт сетей, но и на насосные станции, центральные тепловые станции и другое оборудование. Основные траты приходятся как раз на летние месяцы.

Ходом подготовки к отопительному сезону мы удовлетворены, не чувствуем особого напряжения в связи с тем, что средств не так много. Все идет без надрыва. В сентябре мы должны все работы завершить.

— Теплоэнергетиками широко обсуждается рост задолженности за тепло со стороны населения. Какие шаги совершаются, чтобы эту тенденцию переломить?
— Здесь могу с сожалением констатировать, что в законодательстве РФ сделано все для того, чтобы дать возможность недобросовестным, нерадивым гражданам нашей страны жить при социализме. Вроде 20 лет исповедуем другие принципы в экономике, а законодательство в сфере ЖКХ — как в Туркмении, где при Туркменбаши электричество и газ отпускались гражданам бесплатно.

Так и у нас. Нерадивый потребитель нашей услуги может не платить достаточно долго. Мы проводим судебные процедуры, получаем решение суда, приходят приставы и заключают, что у него в счет долга взять нечего. И предлагают задолженность списать.

— То есть проблема в законодательстве федерального уровня?
— Да, и мы через депутатов, через правительство свою точку зрения доносим. Представители СГК принимают участие в круглых столах при правительстве РФ. Но, к сожалению, пока дальше разговоров дело не идет.

Мы все время ведем рутинную работу с должниками.

Перестроили функционирование своих сбытовых подразделений, в том числе и красноярских, четко разграничили центры ответственности. К примеру, у нас в «Красноярской теплотранспортной компании» есть направления техническое и сбытовое. В сбытовом подразделении 150 человек, которые собирают 12 млрд рублей год, — это те средства, на которые мы живем.

Мы четко понимаем, где каждый наш рубль находится. У человека есть месяц, чтобы добровольно заплатить — это текущая задолженность. Месяц прошел — уже начинаем претензионную работу, звонить, писать, предупреждать. Как только прошло 2 месяца, у нас уже готово судебное дело. Отсудились, получили исполнительный лист. Но по нему должны осуществлять мероприятия судебные приставы, ходим их поторапливаем.

Мы тратим уйму денег не на ремонт сетей, а на подобные процедуры. Но если не тратить эти деньги, то не соберем даже того, что собираем сейчас, — в среднем по компании это примерно 95% платежей в месяц, и каждый месяц остается 5% недосбора. Однако есть такие города, как Канск, Назарово, Минусинск, где до последнего времени просто считалось дурным тоном платить вовремя.

По Красноярску 75% жилого фонда сосредоточено в ГУК «Жилфонд». Это несколько облегчает ситуацию — ведь здесь мы имеем дело с одним контрагентом. У нас скла­дываются нормальные деловые взаимоотношения, несмотря на то, что накопленная текущая задолженность ГУКа — около 1 млрд руб. И я понимаю, что более половины этой задолженности — просто не заплаченные людьми деньги.

Мы с этого года ввели новшество. ГУК собирает дела на должников, оформляет и передает нам. Мы эту задолженность с ГУКа списываем и идем отсуживать средства. За полгода по материалам Жилфонда физлицам были предъявлены иски с претензиями на 150 млн руб. Собрали пока 30 млн, процесс идет, судебные рассмотрения продолжаются. Кстати, значительная доля неплательщиков — это состоятельные люди, такие бизнесмены из 90-х с низким уровнем общей культуры, полагающие хорошим тоном обманывать.

Тем не менее, мы верим в светлое будущее. Когда оно наступит, я не знаю, но мы делаем все возможное, чтобы его приблизить.

 

© ДЕЛА.ru

 

информация
новости

Началось: в Красноярский край пришла пятая волна ковида Только за последнюю неделю заболеваемость коронавирусом в Красноярском крае подскочила аж на 40%. В конце января в регион пришла очередная волна инфекции…

Алексей Туманин: «Контейнеропоток увеличивается из года в год» 2021-й стал для Красноярской железной дороги годом напряженной и масштабной работы. Росли грузоперевозки, отправлялись по назначению новые контейнерные…

Анна Бель: «Люди уходили в реанимацию и уже не возвращались» Депутат городского совета Железногорска Анна Бель не верила в опасность коронавируса, пока болезнь не поразила всю ее семью и не забрала сына. Врачи вытащили…

 
Dела.ru

Сайт Красноярска
деловые новости

© ООО «Дела.ру»